ТЕКСТ: алина кожухова
фото и иллюстрации: Иван Козлов, Мария антоненко

Под крылом: истории людей, связавших жизнь с Качинским училищем

Примерно в 500 метрах от остановки «Качинский рынок» скромно стоят два четырехэтажных дома. Со стороны проезжей части их скрывает бетонный забор и череда старых гаражей. Фасады домов теряются на фоне пестрого частника и синеватых панелек, но смотрятся они самобытно и даже чуточку гордо, как будто совсем не переживая о том, что им уже больше 80 лет.

Первые жильцы приехали сюда 67 лет назад. Это были преподаватели, летчики, технический состав — все те, кто еще долгие годы будет работать в Качинском Высшем Военном Авиационном Училище Летчиков до того, как оно окончательно не прекратит существовать в Волгограде. Училища уже давно нет, но домики все еще помнят своих прежних жильцов.
Не знаете, здесь еще живут качинцы?
«‎Качинское училище» —‎‎ почти что кодовое слово, открывающее перед тобой давно закрытые двери. Если ты в теме, задаешь правильные вопросы, воспоминания оживятся и тебе расскажут много интересного.
Кача — одноименный поселок в Севастополе. В 1910 году там появилось первое в России училище военной авиации. В Сталинград оно было перебазировано в 1954 году. Среди выпускников Качи — летчики, космонавты, заслуженные военные, герои России. Некоторые члены пилотажных групп «Русские Витязи» и «Стрижи» тоже учились на Каче. В 1998 году училище было расформировано в рамках процесса демилитаризации.
Тамара Васильевна переехала в дом по улице Московской 9 августа 1954 года. Сюда ее отца перевели преподавать радиооборудование самолетов. Наряду с аэродинамикой, высшей математикой и другими техническими дисциплинами она была не менее важным предметом образовательной программы. В училище готовили летчиков-истребителей с инженерным профилем. Ты должен был быть умным и очень здоровым, ведь если в небе с тобой что-то случится, шансы выжить невелики.
А, так Ваш дедушка тоже преподавал в Каче? А как его фамилия? Спрошу у своей подруги и если что вам перезвоню, может, расскажет что-то интересное. Расскажите и мне, что знаете. Здорово, что вам интересно.
— Удивленно спрашивает она.
Ее дом — тот, что находится ближе к остановке трамвая. Пару лет назад его частично отремонтировали, и теперь серый кирпич совсем не увидеть за слоем новой светлой краски. Она вспоминает, как два этих домика единственными в округе уцелели после войны. От них оставались лестничные пролеты, которые будущие соседи оживляли при помощи кирпичей от разрушенных домов рядом.

Тамара Васильевна просит помочь ей навести порядок в садике за домом — она не была там с января. Самой выходить уже трудно, но оберегать сад очень важно: точно такой же около соседнего домика отдали под строительство ЖК.

Ветхий забор со скрипучей дверцей заперт на ключ, все, что внутри, надежно скрыто от посторонних. Мы помогаем убрать разбросанные ветром фанерки, сухие ветки и другой мусор. Кажется, теперь мы заслужили ее доверие. Нехотя, но верно, бабушка продолжает рассказ. Иногда посмеивается над вопросами и удивляется тому, насколько по-разному мы воспринимаем одни и те же вещи.

Старушка рассказывает, что сотрудники Качи получали здесь временное жилье. Квартиры давали только тем, у кого была семья. В любой момент их могли командировать в другое место службы, и тогда квартиру занимала другая семья. Если появлялись дети — давали жилье в более новом доме на остановке Качинский рынок, который начал строиться в начале 60-х.

Детей Старой Качи осталось мало. Тамара Васильевна родилась в конце 1940-х, ей уже больше 70 лет. Говорит, что в соседнем доме осталась еще одна такая же бабушка парой лет старше и та помнит куда больше. Вот только в последние годы из нее и слова не вытащишь. Дело в том, что Кача и ее расформирование всегда были горячей темой для споров, ее освещали многие СМИ. Вполне возможно, какие-то события переврали, что подорвало человеческое доверие.
Островок безопасности на границе с оврагом
Тамара Васильевна делится воспоминаниями о счастливом детстве, когда гулять сюда стремились ребята со всей округи. В жилых двориках было несколько фонтанов, площадка для тенниса, рядом даже находился каток, куда по утрам перед школой она бегала кататься. На территории училища располагался свой собственный Дом Культуры с кинотеатром, куда дети военных могли ходить бесплатно. Здесь жили люди, о качестве жизни и досуге которых действительно заботились — работа-то важная.

Свои тяжелые контрасты тоже были: дети военных учились в школе вместе с детьми из соседнего оврага. Почти все они были безотцовщиной — их папы погибли на войне. Жили рядом, очень бедно и часто голодали. Сейчас от оврага не осталось и следа — его засыпали и на этом месте выросло новое поколение частника.
А вон там, на последнем этаже, жил руководитель музыкального оркестра Качи. Сейчас, правда, вся семья уже умерла.
— Собеседница показывает на угловой подъезд второго дома.
На небольшом участке за домиками находился вход в подвальные помещения, больше похожие на бомбоубежища. Детьми они забирались туда, бродили и играли в проходах среди закрытых дверей, за которыми (по слухам) были спрятаны противогазы и другие предметы на случай ЧС. Позже ходы засыпали — нечего детям там гулять.
Это был островок жизни и безопасности. Когда тебе было страшно возвращаться вечером домой и до второй продольной нужно было идти 5 километров через овраг, ты подходил к Каче и сразу выдыхал — тут-то все будет хорошо. В каждой квартире военные, которые сразу бы пришли на помощь. Да и сама часть рядом постоянно охранялась.
— Продолжает она.
Кстати, возможность столкнуться с летчиком или курсантом на улице была одной из примет послевоенного Сталинграда. Часто по несколько человек они ходили по городу, чтобы вылавливать ушедших в самоволку военнослужащих. А еще параллельно с этим следили за порядком в городе как дружинники. Могли и хулигана усмирить, и вступиться за слабого. Их военная форма была простой, но очень красивой: обычная — зеленого цвета, парадная — всегда синяя, потому что небо.

Тамара Васильевна все еще живет в доме своего детства. Мечтает сохранить свои и чужие воспоминания, но писать уже не получается — правая рука дрожит и плохо держит ручку. Она современная женщина: интересуется историей и политикой, переписывается в Интернете со старыми знакомыми по Каче, которые сейчас живут в самых дальних уголках России. Обещала перезвонить и как-нибудь встретиться, но пока от нее нет новостей.
Огонь до небес
В таком же крайнем подъезде, но уже второго домика, другая семья прожила шесть не менее важных лет. Молодой летчик, его жена и маленькая дочка. Он выпустился из Качи в 1954 году и сразу начал работать инструктором. Зимой преподавал учебные дисциплины, а летом уезжал на практику — учить курсантов летать.

Марина жила на Каче совсем маленькой девочкой, но как сейчас помнит высокие тополя около соседского дома. Их ветви простирались далеко над крышей. Они были такими высокими, что однажды, когда у кого-то из жильцов в сарае случился пожар, огонь поднялся до самых верхушек этих тополей. Высокие деревья трещали, огненный пух развевался ветром и перелетал на другую сторону дома так сильно, что на чьем-то балконе загорелся матрас.
Вдоль этой тополиной аллеи ее родители каждый день уходили на работу. Она помнит их удаляющиеся силуэты, как выбегала во двор и кричала вслед «Мама». Та махала на прощанье рукой, и девочка возвращалась домой.

Ближе к дороге, как и сейчас, стояли сарайчики, где люди хранили дрова, керосин, картошку и соленья. Во дворе поначалу было голое поле, где новые жильцы шустро посадили молодые деревья.
Читайте также
Сталинка с башней в Горсаду: как выглядит изнутри дом главного архитектора Сталинграда
Рассказываем про знаменитое здание в Горсаду и показываем, что внутри таинственной башенки.
Несколько лет у Качи не было своего аэродрома рядом с городом, поэтому летчики каждое лето ездили летать в Райгород. На выходных возвращались домой. После этого перебрались тренироваться в Ростовскую область, но часто возвращаться оттуда уже не получалось. Оставались там на все лето.

Когда в 1961 году в Бекетовке построили военный аэродром, весь летный состав домиков у Качи отправили жить туда. Отказаться от жилья в Бекетовке было можно, поэтому они остались в Каче. Чтобы ездить в туда на работу, Василий Иванович купил себе мотоцикл. Каждый день уезжал на работу в 4 утра и возвращался поздно ночью.
Вскоре их квартиру отдали главному врачу части, а им дали другую этажом ниже. Так они стали жить напротив своих хороших друзей — семьи инструктора из Ленинграда, с которым ее отец подружился еще курсантом. Два друга в квартирах напротив, а после — вся жизнь в письмах, телефонных звонках и редких встречах. Дети и внуки пронесли их дружбу сквозь время. Они до сих пор общаются и приезжают друг к другу в гости.
Где мой?
За долгие годы мама Марины привыкла не волноваться о муже. Когда давно, еще в начале их брака, она сказала, как сильно за него боится.
Чтобы таких слов я никогда не слышал. Страх — это смерть. Я иду туда, как на работу. Давай договоримся, что этот разговор был первым, и он будет последним.
— Безапелляционно ответил он ей.
Дома о своей работе летчики рассказывали очень мало. Интересные и подчас безумные истории начинались просачиваться только за столом, в компании друзей или сослуживцев. Небо и работа на больших нагрузках сплачивали людей, делая их друзьями на всю жизнь. То жутко серьезные, то по-детски наивные, они могли общаться друг с другом безотрывно. Даже когда с ними самими что-то случалось, родные могли узнать об этом на каком-нибудь застолье спустя годы.

Волнительным событием для каждого инструктора был первый полет его курсанта. Когда ты вроде знаешь парня, но не знаешь, что может случиться в воздухе и как он на это отреагирует. Успокаиваешься, только когда самолет сядет. Папа Марины бросил курить после свадьбы с ее мамой, но после первой летней школы снова сорвался.
Летим с курсантом, но что-то не то, мы летим вниз. Похоже, он ручку не туда повернул и застыл. Я вижу, что он окаменел и бью его кулаком по костяшкам руки, чтобы ему стало больно и он отпустил ручку. До крови разбил ему костяшки, чтобы он очнулся.
— Рассказывал он.
Самое же страшное и эмоциональное для летчиков было, когда погибал кто-то из своих. Однажды они были на сборах в Котельниково, и там кто-то разбился. Папа рассказывал Марине, что хуже всего для него было до последнего не знать, кто там был, а после — идти через строй женщин, прибежавших на аэродром. Они заглядывали летчикам в глаза и мысленно спрашивали — где мой?

Это, самое страшное, случалось в его жизни несколько раз. Сначала под Камышином погиб его любимый курсант. Он поднялся в воздух, как вдруг обнаружилась неполадка — надо было срочно катапультироваться. В этот момент самолет пролетал над городом, поэтому перед ним встал страшный выбор: или он, или мирные жители. Решение было принято быстро. Парень отвел самолет в сторону Волги и направил его в воду.

В то время такие случаи были не редкостью: лётчики СССР активно тестировали новые реактивные самолеты. Полеты на них были сопряжены с риском и часто приводили к трагедиям. Поэт Роберт Рождественский посвятил героям стихи, которые вскоре стали очень известной песней.
Мелькают кварталы и прыгать нельзя...
Дотянем до леса, решили друзья,
Подальше от города смерть унесём,
Пускай мы погибнем, но город спасём
Другой тяжелой потерей для Василия Ивановича стала смерть друга, с которым они вместе учились и работали. Он жил в первом подъезде дома с женой и годовалой дочкой. Во время полета над Тацинским аэродромом самолет друга вспыхнул и взорвался в воздухе. Хоронили в закрытом гробу — среди обломков сгоревшего самолета нашли только один палец руки.
Все пилоты немного бунтари
Одно из теплых воспоминаний Марины и ее мамы — как отец приносил им шоколадки из качинской столовой. Шоколад — неприкосновенный запас каждого летчика. Было положено иметь с собой пару кусочков на случай аварийной ситуации, например такой, как катапультация. На стол для четверых давали одну плитку раз в четыре дня. Летчики шли в обход правил и не делили ее между собой: сегодня забирает один, завтра — другой. Таким образом каждую неделю кто-то радовал семью плиткой шоколада, который был мало кому доступен в то время.
На эту тему в Каче была своя байка. Вроде как, Никита Хрущев, который по слухам не любил летчиков, узнал об этой наглости и приказал выдавать шоколад только в горячем виде. С тех пор летчики шоколадок не видели. В училище всегда очень смеялись над этой историей.

Мальчишеское бунтарство было у них в крови. Так, однажды ее папа с группой других летчиков отправились за новой техникой, чтобы потом перегнать ее на свой аэродром. Грузовой самолет летел медленно, а делать было нечего. Занятие нашлось быстро: они открыли отверстие люка и начали через него прыгать. Об этой истории в семье всегда рассказывали, крутя пальцем у виска.
Море и небо одного цвета
Последний полёт Василия Ивановича прошел в Ейске. Это были ночные соревнования (да, были и ночные!), когда летчикам недоступны показания приборов и ориентироваться приходится по огням ближайшего города. Внезапно прямо в небе он потерял сознание. Когда пришел в себя, долго не мог понять, где находится. Над Азовским морем, где самолет пролетал в тот момент, огней не было. На большой скорости он чудом сумел вернуть контроль над самолетом.

Скрывать этот инцидент было нельзя, ведь инструкторы летают с курсантами — их жизни зависят друг от друга. Василий Иванович написал заявление о предаварийной ситуации и отправился в госпиталь на обследование. После этого о полетах не могло идти и речи.
В их семье про Качу вспоминают очень часто. Друзья отца даже после его смерти приходят в гости по праздникам, вспоминают молодость и говорят о нем, как о живом. Сейчас Марина и ее мама почти не бывают в Дзержинском, но каждый раз, при случае, показывают внукам дом, в котором жили 60 лет назад.

В 2019 году силами качинцев и администрации Волгограда около Парк-Хауса появился парк Героев-летчиков. Когда-то на этом месте располагался небольшой аэродром, куда качинцы часто пригоняли самолеты на стоянку. Жемчужина нового парка — настоящий списанный истребитель Су-27. Как этот самолет нарушает все законы физики, можно посмотреть здесь.

А недавно и Марина приходила в гости в дом своего детства. Вспоминала, как шестилетней девочкой бегала от соседских собак и со всех ног неслась во двор встречать папу с работы. Как он летал, ни ей, ни ее маме никогда не удалось увидеть.
Читайте также